Дети Запорожья лого

Cирота канзасская

14 марта 2007, 2:00 6418 Автор: Владимир Абаринов nrs.com За последние 2 месяца нью-йоркский психолог Борис Гиндис встретил четырех детей из России, убежденных в том, что в Америке их будут убивать и мучить

Недавно Борис Гиндис – нью-йоркский психолог, специализирующийся на помощи приемным детям из бывшего Советского Союза и их родителям — разослал своим коллегам сообщение о новом феномене: за последние два месяца он встретил четырех детей из России, убежденных в том, что в Америке их будут убивать и мучить. Д-р Гиндис отмечает, что, хотя дети называли эти слухи, циркулирующие среди воспитанников детских домов, "глупыми", пересказывали они их в состоянии "острой тревоги". Один се-милетний мальчик рассказал, что на прощанье директор детдома сообщила ему, что американцы убили 15 усыновленных ими русских детей. Девочка восьми лет спустя два месяца после приезда в Америку по секрету рассказала русскоговорящему другу семьи, что "если не слушаешься, они (американские родители) будут колоть ножом".

Эта "информация", сродни детским страшилкам про гроб на колесиках и летающую перчатку, дорого обходится детям, которые в своей короткой жизни уже видели немало зла. "За свою 14-летнюю прак-тику в области международного усыновления, — пишет Борис Гиндис, — я никогда прежде не сталкивался с таким странным источником психологической травмы у приемных детей. В настоящее время я пы-таюсь установить, насколько она серьезна и широко распространена". Доктора особенно беспокоит то обстоятельство, что первые недели или даже месяцы, покуда ребенок не преодолел языковой барьер, родителям бывает трудно понять мотивы его поведения.

К наблюдению д-ра Гиндиса добавлю собственное: в существование родителей-убийц верят не только дети, но и взрослые. Во время радио-ток-шоу о международном усыновлении, в котором я участвовал, в студию позвонил слушатель из России и на полном серьезе спросил, правда ли, что американцы покупают русских детей "на органы".

Послание Бориса Гиндиса мне показала врач-педиатр Алла Гордина. Она входит в немногочисленное со-общество специалистов-медиков по международному усыновлению. Вот уже 10 лет, как А. Гордина зани-мается частной практикой в городе Ист-Брунсвик, штат Нью-Джерси, — ведет обычный прием ("смотрю сопливые носы", как она выражается). А параллельно консультирует семьи, которые хотят усыно-вить или уже усыновили ребенка из бывшего СССР. Приемных детей она называет «адаптятами».

— Когда я начала заниматься адаптятами, я поняла, что кто-то там наверху — она, оно, они, уж я не знаю — абсолютно точно подвел меня к делу, которым я хочу заниматься, которое мне по душе. Ровно 10 лет назад я открыла свой офис на пустом месте. Я знала, что есть город, где живут русскоговорящие семьи. Стала давать объявления в газетах. И мне позвонили две семьи, которые за пару лет до этого усыновили детей из России. У них были проблемы, и педиатр сказал, что дети просто плохо понимают английский язык. Я тогда вообще не знала, что американцы усыновляют детей из России. Но я все-таки знала, что за два года в Америке родителям нужно очень стараться, чтобы ребенок сохранил русский язык. Я начала читать литературу, докапываться. Помогла этим семьям. И пошла молва — люди стали друг другу рассказывать про доктора, который входит в проблему.

— Вы говорите, что ваша роль заключается в том, чтобы подготовить семью к усыновлению. Что это значит?

— Это прежде всего значит научить их, как узнать правдивую медицинскую информацию о ребенке, которого они выбрали. Многие родители считают, что им эта подготовка абсолютно ни к чему. И очень часто агентства им говорят, что ничего этого не нужно: "Ваше сердце вам подскажет". Мы исходим из того, что что-то может быть не так, и стараемся сделать так, как надо. Я должна прежде всего убедиться в том, что родители здоровы, что они принимают решение о стране усыновления осознанно, понимая, что их там ждет. Они должны сделать себе прививки согласно официальному перечню. Потом я должна им рассказать, какие документы им необходимы, как действует система постсоветских органов опеки, как ребенок оказывается в детском доме.

— А откуда вы все это знаете?

— Ну, во-первых, я работала там педиатром.

— Так это когда было?

— Я уехала 17 лет назад.

— Теперь, наверно, все другое.

— Ничего другого, все то же самое. До такой степени то же самое, что во всех постсоветских странах медицинские документы - советские, образца 1975-1980 годов. После этого я рассказываю родителям, на что смотреть и как себя вести, когда им приведут ребенка. Как разговаривать с администрацией детского дома, как разговаривать с ребенком, на что обращать внимание. Чего можно не сильно бояться. Мне нужно объяснить советские диагнозы: перинатальная энцефалопатия, пирамидальная недостаточность и так далее.

— А разве может неспециалист поставить такой диагноз?

— Еще как может. Родителей можно научить. Они должны все про этого ребенка узнать и рассказать мне. Должны стать моими глазами, руками и ушами. Большинство совершенно великолепно с этой задачей справляется. Но вся проблема в том, что многие не считают это нужным.

— Ну да, ведь как только они ребенка увидели, начинаются уговоры, угрызения совести...

— Именно! По закону полагается сначала ознакомить усыновителей с историей болезни ребенка, а уж потом с самим ребенком. Но знаете, как бывает — врач, мол, на совещании в райздраве, а вы посмотрите пока ребеночка. А они уже в этого Васю влюбились по Интернету. Приехали, поиграли с Васей, заметили небольшую задержку в развитии, начинают говорить с врачом, а врач говорит: ах да, кстати, Васина мама пила, папа пил, ребенка изнасиловал мамин бойфренд и у него положительный гепатит В и С...

— Между делом.

— Между делом. Или у меня был такой случай. Семья усыновляла ребенка с заведомым дефектом. Еще до поездки было известно, что у ребенка расщелина губы и нёба. И были какие-то странные измерения: головка нормальная, а тельце что-то маленькое. Им сказали, что ничего страшного, все нормально, у мамы был дородовый патронаж, а головка большая, потому что ребенок умненький. Обычно же проблемы с маленькими головками, когда мозг не растет, а тут большая. Роди-тели готовы были взять этого ребенка. Они приехали. Дело было где-то в Сибири. А я всегда им с собой даю специальную форму на двух языках, чтобы детский дом заполнил — с измерениями: рост, вес, окружность головы, окружность груди и так далее. В первый визит родителям не разрешили фотографировать ребенка и отказались дать измерения. Я сказала, что мне это не нравится, и велела настаивать. На второй день дали измерения. А у нас есть карты роста для детей с отклонениями. И когда я вынула карту для ахондродисплазии, у меня ребенок четко в нее вписался. Я срочно пишу e-mail родите-лям: "Требуйте объяснений". Они приходят в детдом, говорят: "Наш доктор подозревает ахондродисплазию". (Ахондродисплазия — наследственное системное заболевание скелета, связанное с нарушением образования хрящевой ткани. – В.А.) А им отвечают: "Конечно, мы это знали". Диагноз был поставлен еще до рождения. Поэтому его и оставили в роддоме. Если бы родителям сказали это сразу, то я вам гарантирую — этого ребенка усыновили бы. Но в данном случае это был шок: а что они еще забыли сказать? Не все можно установить на расстоянии, не видя ребенка.

— Кое-что можно понять по фотографии. У того же Алеши Гейко (мальчик, погибший от руки приемной матери Ирмы Павлис в Чикаго) эксперты по фотографии диагностировали врожденный алкогольный синдром.

— Это отдельный разговор. Есть синдром, а есть дородовый контакт с алкоголем. Врожденный алкогольный синдром — это жесткий диагноз, который включает задержку роста, задержку роста головы, нарушения психики, особую деформацию лица и черепа — микроцефалию. Поставить такой диагноз можно примерно 10 процентам детей в российских детских домах. Лицо формируется в течение трех дней, в самом начале внутриутробного развития. То есть если мама эти три дня случайно не пила — ну не было у нее денег, а потом всю беременность не просыхала, то, может, и головка будет маленькая, и то и се, а вот лицо у ребенка будет практически нормальное. Врожденный алкогольный эффект — это те же самые повреждения неврологические, только без наружных признаков. Ребенок выглядит абсолютно нормально. У него энцефалопатия, которую мы своими грубыми методами определить не можем. Она проявится намного позже — поведением, асоциальными действиями, проблемами с учебой. В 1-2 годика этих проблем не видно. С этим мальчиком, Алешей Гейко, ведь что произошло? По закону, когда усыновители вернулись за ребенком, состоялся суд, и усыновление уже оформлено, ребенок должен 10 дней провести вместе с приемной семьей. И только после этого усыновители вступают в права и принимают на себя обязанности приемных родителей и увозят ребенка. А бывает, что никаких 10 дней не дают, ребенка выставляют из страны сразу. Именно так получилось с семьей из Чикаго — этот ребенок был на жутких психотропных препаратах. И поэтому его за два дня выставили из страны. А когда мама попыталась задавать вопросы, ей сказали, что это все из-за того, что она плохая мать, и если она сию же минуту не соберет манатки и не отправится обратно в свою Америку, то ее арестуют. Я это знаю совершенно точно — то же самое мне рассказала женщина, которая усыновила ребенка из того же детского дома.

— А здоровые дети попадают вообще в Америку?

— Большинство детей из бывшего Советского Союза — хорошие, нормальные детки. У этих деток могут быть проблемы. У них могут быть задержки развития, нарушения слуха. Это все не беда. Эти детки добиваются здесь неимоверных успехов. Есть в Нью-Йорке доктор Аронсон (Джейн Аронсон — врач-педиатр, основатель и руководитель Всемирного сиротского фонда, который пытается улучшить положение дел в детских домах мира; приемная мать двух сыновей, из Вьетнама и Эфиопии. — В.А.), так вот она переиначила фразу Микеланджело о том, что для того, чтобы создать скульпту-ру, надо отсечь от камня все лишнее. Ребенок, прошедший через сиротство, систему опеки и детдом — тот же камень. Нам нужно освободить этих деток от всего лишнего, показать им, какие они на самом деле. Часто это получается, иногда нет.

Американскому читателю вряд ли стоит объяснять, что в Америке усыновление детей – массовое явление. Это ни в коей мере не гражданский подвиг и даже не благодеяние — просто повседневное явление. Никому здесь не приходит в голову воздавать хвалу приемным родителям. Этот факт биографии не принято ни афишировать, ни скрывать. Присутствие в семье ребенка другой расы не вызывает ни малейшего удивления. Если вы заинтересуетесь и спросите, из какой страны ребенок, вам охотно ответят, нисколько не рисуясь. Популярности усыновлений много способствует пример знаменитостей. Андже-лина Джоли, Мишель Пфайффер, Дайан Китон, Джейн Фонда, Шарон Стоун, Мег Райан, Пирс Броснан, Николь Кидман и Том Круз, Стивен Спилберг и Кейт Киршоу... список звезд, усыновивших сирот, можно продолжать бесконечно. Среди людей, составляющих национальную славу Америки, немало и тех, кто сам осиротел и был усыновлен: писатель Эдгар Аллан По и 31-й президент США Герберт Гувер, киноактриса Ингрид Бергман и основатель компании Apple Стив Джобс, первая леди Элеонор Рузвельт и сенатор Роберт Бёрд.

— Вернемся к процессу. Усыновители приняли решение...

— Приняли решение, едут за ребенком. Я должна им объяснить, что делать в дороге, какие документы иметь, что делать в Москве, когда ребенок проходит так называемый визовый осмотр.

— А что это такое?

— В большинстве случаев это проформа: посмотрят — дышит, живой — значит, может ехать. Но были случаи, о которых почему-то молчат, когда дети погибали между судом и отъездом в Америку. Я знаю как минимум два случая за последние 10 лет. Ребенка отдали из детдома умирающим. Родителям не сказали, какие проблемы с ребенком. Сказали — у ребенка простудки, все будет нормально, а он взял и умер.

— Возьмем благополучный сценарий. Приемный ребенок приехал в Америку...

— Ни он, ни его новая семья совершенно не готовы к этому.

— Дети представляют Америку как сплошной Диснейленд. Да и многие взрослые.

— Помните мультик «Американский хвост»? Про семейство мышей Мышковичей, которые спасаются от погромов и эмиг-рируют из России в Америку. Там главная песня — про то, что "в Америке нет котов и улицы вымощены сыром". Но дело не только в ложном представлении об Америке, а еще и в том, что детдомовские дети не умеют жить в семье. Они не знают, что такое газета и что такое деньги. Они не знают, что взрослые едят, спят...

— ...и ходят в туалет.

— И ходят в туалет. Они этого не видели никогда. Они не знают, что такое нормальные взаимоотношения в семье. Они не знают, что еду нужно готовить, что вещи надо покупать, что за все надо платить деньги, которые надо зарабатывать и которые кончаются. Начинаются проблемы. Ребенок нервничает. Он не понимает, почему нужно ждать, пока еду приготовят.

— И ест, пока не съест все.

— Это называется блокадный синдром. Понять, что еда будет и завтра, они не могут. Они едят до рвоты. Этого не надо бояться. Это нормально. Сразу же по приезде моя задача — провести качественный осмотр по правилам, рекомендован-ным американской академией педиатрии. К сожалению, часто американский доктор говорит — ребенок так хорошо выглядит, зачем его мучить, проверять на СПИД, гепатит и прочее. Нужно, чтобы внимательно отнеслись к прививкам. В России, между прочим, детдомовские детки привиты лучше, чем домашние — потому что в обязательном порядке, без никаких отводов. Но здесь считают, что всех русских детей надо прививать заново, а это 20 прививок. И моя задача в том, чтобы ре-бенка лишний раз не кололи. Теперь — как ребенок спит? Эти детки спят по 18 часов в сутки. А все остальное время едят. Здесь некоторые педиатры говорят: ребенок не должен столько спать, будите. А ему нужно именно столько. Потом начинается множество мелких проблем — не проблем, а это просто специфика этого состояния. Вы знаете, что усыновленные детки не могут слышать русскую речь? Очень многие кричат и выключаются. И это естественно. Эти детки очень рано понимают: тот, кто говорит по-русски, связан с детдомом. Так что это отдельная проблема русскоговорящих семей. Казалось бы, им проще. Но получается, что у ребенка продолжается контакт с языком и всеми связанными с ним ассоциациями. Есть родители, которые сами учат русский язык, разрисовывают комнату матрешками и чебурашками, оставляют детям их русское имя. Есть дети, которые с этим свыкаются, а есть такие, которые требуют себе американское имя.

— Многие считают, что ребенка надо первым долгом отвлечь от воспоминаний о России, начинают всячески его развлекать, устраивать ему праздник...

— Ни в коем случае. Действовать нужно с точностью до наоборот. Привезли ребенка из России — семья уходит в подполье. Никаких родственников, гостей, поездок в Диснейленд. Сидеть дома и учить ребенка быть ребенком. Неделями. Иногда месяцами. Есть такой доктор Федеричи (Рональд Федеричи — нейрофизиолог, отец семерых приемных детей; специализируется на проблемах адаптации. Живет и практикует в Александрии, Вирджиния. — В.А.), он ввел в оборот термин "деинституциализация ребенка". Вот как Чехов говорил, что выжимает из себя раба по капле — вот точно так же надо из ребенка выжимать детский дом по капле. Нужно ребенка сделать ребенком. Первое время его надо все время держать при себе, быть рядом с ним. Называется «правило трех футов» — на расстоянии вытянутой руки. Если ребенок маленький, его постоянно носят на себе в рюкзаке. Это как первая влюбленность, когда хочется обниматься каждую минуту. Но есть дети, которые не выносят прикосновений к телу, кричат. Их нужно нежно, но настойчиво к этому приучать.

— А кричат потому, что имеют негативный опыт таких прикосновений?

— Потому что никто никогда не прикасался, никто никогда не брал на руки, не прикладывал к материнской груди. Ребенок никогда ничего подобного не чувствовал. Контакт с телом исключительно важен — это тоже изживание детдома.

— А вы не видите противоречия в своих словах? С одной стороны, вы говорите, что родителей обманывают, а с другой — что большинство детей из России абсолютно нормальны.

— Противоречия нет. В большинстве случаев все эти явления краткосрочны. В большинстве случаев уже за время ожидания ребенок изменяется к лучшему. И период этот очень короткий, если все делать правильно. Некоторым вообще ничего специально не надо делать — они привыкают так, как будто всю жизнь в этой семье жили. Но мы-то должны исходить из худшего сценария. Поэтому я им говорю, когда они едут в Россию: если перед вами закрывают дверь — лезьте в окно.

— А вы не думаете, что этот обман часто объясняется благими побуждениями — отдать ребенка в хорошие руки? Больного, с которым в России сделать ничего не могут.

— Это уже обман. Люди, которые хотят добра ребенку, не скрывают информацию. Если скрывают, значит подсовывают. Поверьте: американцы возьмут любого ребенка, но они должны знать, что им предстоит.

— Что вы думаете о реформе международного усыновления?

— Статистика простая и ясная. Если ребенок усыновлен до шести месяцев, вероятность проблем с адаптацией мала. При усыновлении в возрасте от 6 месяцев до года риск возрастает. После года риск наличия поведенческих проблем повышается еще больше. По старой системе ребенок был в местном регистре два месяца, затем в федеральном — четыре, и через шесть месяцев ребенка можно было забрать. С прошлого года система изменилась. Теперь эти детки в федеральном регистре от 6 до 8 месяцев. Плюс бумаги, забыли переслать письмо, то да се. Раньше года дети из России не вырываются теперь. Не увеличит это количество усыновителей в России. Это очень вредная мера. Чем дольше ребенок находится в детском доме, тем хуже для ребенка и для той страны, которая это делает. Есть такой доктор Дана Джонсон (профессор отделения неонатологии Университета Миннесоты, директор клиники для приемных детей, исследователь проблем ранней институциализации. — В.А.) Он сам неонатолог, то есть занимается новорожденными детками, но он усыновил ребенка из Индии и в это дело влез. Они в Миннесоте опросили всех родителей, которые усыновили между 1991 и 1998 годами. И этот опрос четко показал, что даже контакт с алкоголем не так страшен, как продолжительное пребывание в детдоме.

— Детей держат в регистре, потому что для них ищут усыновителей в России?

— Теоретически. Но если ребенка не усыновили в первые два-три месяца жизни, вероятность усыновления этого ребенка в России приближается к нулю. Одинокому мужчине в России просто невозможно усыновить. Почему?

— Здесь и однополые пары усыновляют.

— Вот по опросам Джонсона выходит, что нестандартным семьям давали детей старше и с большим количеством проблем. Но развивались они лучше.

— Что происходит, если привезли ребенка и вы с ужасом понимаете, что вас обманули? Ведь вернуть невозможно?

— Надо определить проблему и лечить ее. Родителям помогут. Надо только вовремя обратиться к специалистам.

— У родителей может просто не хватить душевных сил, денег на лечение.

— Медицинские страховки при усыновлении — это отдельный разговор на три часа. Если что-то эта страховка не оплачивает, то по крайней мере эти расходы можно списать с налогов. Если родители все же не в силах справиться с возникшими проблемами, ребенка передают другой семье. Есть специальные клиники. И уж в самом крайнем случае ребенка забирает государство.

— В России перевелись добрые люди?

— Не перевелись. Большинство детских домов делают чудеса. Но детский дом — это все равно детский дом, а не семья.

Напоследок немного статистики. По данным Государственного департамента США, пик усыновлений американцами детей из России пришелся на 1999 год — 4348. С тех пор эта цифра неуклонно снижается. В прошлом году она составила 4639 человек. Это второе место после Китая, где проводится государст-венная политика регулирования рождаемости "одна семья — один ребенок" (7906 детей). На третьем месте — Гватемала (3783), на 4-м — Южная Корея (1630), на 5-м — Украина (821), на 6-м — Казахстан (755).

Официальная российская статистика гласит, что в 2004 году (сведения за 2005 год пока отсутствуют) российские граждане усыновили 24,77 тыс. детей. Из этого числа отчимами и мачехами усыновлено 34 процента, посторонними гражданами — 29, посторонними иностранными гражданами — 38 процентов. Большая часть российских усыновлений (4787) приходится на детей в возрасте до года, тогда как иностранцы — по причинам, изложенным выше — усыновляют главным образом детей в возрасте от года до трех лет (3638). Американцы чаще, чем граждане других зарубежных государств, усыновляют детей-инвалидов — на их долю приходится 48 процентов таких сирот; на 2-м месте — Испания (26 процентов), на 3-м — Италия (10 процентов). Та же структура по странам сохраняется и в целом: 62 процента российских сирот уезжают в Америку, 17 — в Испанию, 8 — в Италию.

В статистике усыновлений по регионам никаких закономерностей как будто не просматривается, разве что в мусульманских республиках свои граждане усыновляют гораздо больше иностранцев. В городе миллиардеров Москве в 2004 году российские граждане усыновили 458 детей, иностранцы — 386. Петербуржцам благосостояние, как видно, не позволяет проявить душевную щедрость — в Питере со-отношение 154: 524 в пользу иностранцев.

Вашингтон

Фонд «Счастливый ребенок» — эффективная помощь наиболее нуждающимся детям Запорожской области

Им нужна наша помощь
Денис Вечерний
Денис Вечерний

Острый лимфобластный лейкоз, рецидив

Помочь сейчас
Иван Бабич
Иван Бабич

Сенсоневральная глухота ІV степени

Помочь сейчас

В 2021 вы помогли на сумму, грн.

3 010 706

Расходы фонда в 2021
149 больным детям 1 744 752 грн.
Мед. оборудование: 31 868 грн.
Детдомам для инвалидов: 386 790 грн.
Детcкому экоселу: 102 439 грн.
Сиротам и малообеспеченным: 21 415 грн.
Помощь взрослым "Хелпус": 15 280 грн.
Служебные расходы: 322 249 грн.
Всего расходов: 2 782 815 грн.

Всего с 2007 оказано помощи, грн.

81 463 498

Ребенку нужна семья