x

"Вниз по лестнице, ведущей вниз", или Кто в ответе за девочку Тоню?

Автор: Наталья Степина, КРОМО "РАВНОВЕСИЕ" Опубликовано: 4 февраля 2005, 0:00 2484

Писать об этом заставил один случай из практики. Жила-была девочка Тоня, училась в коррекционном интернате для детей-сирот с отставаниями в развитии. Во втором классе (в апреле 2004 г.) была показана городской медико-психолого-педагогической комиссии, которая выдала заключение, что ребенок необучаем и подлежит выводу в учреждение социальной защиты.

Для справки: коррекционная школа-интернат - это учебно-воспитательное учреждение, после окончания которого выпускники получают собственное жилье и живут самостоятельной жизнью. Со справкой об окончании вспомогательной (коррекционной) школы в МГУ, конечно, не поступишь, а во многие училища - вполне, и диагноз "легкая умственная отсталость" хоть и ограничивает доступ к ряду профессий, но возможность полноценной жизни не отменяет. Учреждение социальной защиты - это дом-интернат для детей с глубокими отставаниями. Там тоже бывают школы и развивающие программы. Но в 18 лет воспитанники такого дома переходят в дом инвалидов. И это уже на всю жизнь.

Так что речь идет не только об образовании и развитии. По сути, речь идет о судьбе ребенка. До комиссии в его судьбе возможны варианты, после такого заключения - вариант один - полная социальная изоляция и недееспособность. Мы тоже хорошо знакомы с девочкой Тоней. Мы (сотрудники общественной организации "Я - человек") ведем в Тонином интернате ряд развивающих программ. Как человек живой, любознательный и активный, Тоня участвовала во всем - училась на компьютерах, рисовала, сочиняла, делала игрушки, ездила в театры и музеи, играла в театральных постановках. Со всеми общалась, ко всему относилась. В школе, правда, училась так себе. Но за первый класс научилась читать и писать, что, кстати, не все дети коррекционных интернатов успевают сделать. Складывать и вычитать только не умела. Но в общем, тревогу мы не били (да и воспитатели): это же специальное учреждение - для детей с отклонениями в развитии, всякие бывают отклонения. Еще научится. Развивается ведь ребенок, двигается. Этого никто не отрицал. И вдруг бац! - комиссия. И решение. Что можно и не двигаться. Незачем.

Нельзя сказать, что никто ничего не делал. Штатный психиатр интерната добился, что ребенка положили на обследование в НИИ психиатрии Минздрава РФ, где консилиум специалистов подтвердил, что у ребенка легкая степень отсталости и он может продолжать обучение в коррекционном учреждении. Нельзя сказать, что мы ничего не делали, и нельзя сказать, что интернат не пошел нам навстречу. Ребенка отпустили с нами на все летние каникулы - посмотреть, будет ли динамика в развитии. Девочка съездила в один оздоровительный лагерь - с ровесниками из семей, съездила в другой - туристический на берегу озера. Везде нашла свое место в коллективе. Много чему научилась. В сентябре все педагоги в один голос сказали: есть динамика! А повторная комиссия в том же сентябре подтвердила свой апрельский диагноз, и заключение коллег из НИИ психиатрии не помогло. Ребенок должен быть направлен в дом-интернат для умственно-отсталых детей.

Для всех, кто так или иначе сталкивался с жизнью детей в наших интернатных учреждениях, ничего необычного в этом случае нет. Традиционная, общепринятая практика. Нечто из разряда "плетью обуха не перешибешь". Административные лица как правило, ссылаются на несовершенство правовой базы, общественные деятели - на закрытость и недоступность информации. Кто его знает, как так происходит? Знаем только, что обратного хода нет. Вниз по лестнице ребенок двигается, а наверх - прецедентов не было. Механизмы не совершенны. Мы и сами так раньше думали. Но теперь, по уши увязнув в этом деле, поняли, что не все так просто. Выяснилось, что в самом открытом доступе (просто в Интернете) можно найти массу интересных документов - и сравнить их с практикой.

Итак, как это бывает и как должно быть.

Шестым будешь?

"…Да все случайно получилось. Нужен был шестой ребенок, чтобы комиссия приехала. Завуч ходил по классам, спрашивал, кто из детей не успевает. Заходит во второй класс:

- У вас кто?

- Ну разве только Тоня…

Мы уж ходили, просили, чтобы Тоню на комиссию не показывали. Слабенькая девочка, может и не пройти.

- Комиссия разберется.

Вот и разобралась…"

(из разговоров с сотрудниками интерната)

Чтобы городская медико-педагогическая комиссия выехала в интернат, нужно определенное число детей (говорят, не меньше шести). Иначе администрации придется везти детей на обследование в саму больницу.

"6.3. При записи на комиссию предоставляются следующие документы:подробная выписка из истории развития ребенка, составленная детским психиатром с обоснованным диагнозом, данными проведенного лечения и характеристикой умственного развития ребенка; - педагогическая характеристика ребенка из образовательного учреждения, отражающая данные о продолжительности обучения, подробный анализ успеваемости и поведения, мероприятия, проведенные в целях повышения успеваемости (индивидуальная и другие формы помощи)…"

(из Приказа Комитета здравоохранения Правительства Москвы и Московского комитета образования от 19, 21 октября 1998 г. N 574/579 "Об организации Городской медико-психолого-педагогической комиссии по комплектованию специальных (коррекционных) образовательных учреждений для умственно-отсталых детей")

"Родители (законные представители) ставятся в известность о необходимости представления в ПМПК следующих документов: …o копии коллегиального заключения психолого-медико-педагогического консилиума (ПМПК)…"

(из инструктивного письма Минобразования России "О психолого-медико-педагогической комиссии" от 14 июля 2003 г. N 27/2967-6)

Против представления Тони на комиссию возражали воспитатели, непосредственно работающие с ребенком, штатный психиатр интерната, психолог, логопед. "Ребенок выровняется, ребенок наш, коррекционный, обучаемый…". Но списки поданы, и все документы, скорее всего, были в порядке - в том числе и заключение о коллегиальном принятии решения… Сколько их, таких шестых? Кто-нибудь их считал?

Об индивидуальном подходе и потенциале

"…o комплексная, всесторонняя, динамическая диагностика отклонений в развитии ребенка и его потенциальных возможностей…"

(Цели и основные задачи ПМПК, из инструктивного письма Минобразования России "О психолого-медико-педагогической комиссии" от 14 июля 2003 г. N 27/2967-6)

"- Тонь, о чем тебя на комиссии спрашивали?

- Я задачу решала. Блюдце стоит 3 рубля, а чашка на 2 рубля дороже. Сколько стоит чашка. Я сказала: семь.

- А как эту задачу надо решать?

- Надо к трем прибавить два. Я неправильно сказала. Будет пять.

- А ты на комиссии сказала, как ты эту задачу решала? Или только ответ сказала?

- Только ответ.

- Ну что ж ты не сказала, как нужно решать?!.."

А что же никто не спросил??? Как же насчет потенциала ребенка, насчет способности к мыслительной деятельности?

В апреле Тоня не знала, сколько будет один плюс один. К сентябрю освоила сложение в пределах 10 устно, в пределах 20 - с помощью палочек. (Не пугайтесь: по программе 2 класса коррекционных учреждений осваивается счет в пределах 20.) Тоня - девочка гуманитарная. Скорее всего, у нее всегда будут проблемы с математикой (как у сотен других, вполне нормальных людей). Ну и что? Она же не в Финансовую академию собирается поступать. А на бытовом уровне - научится.

"…18. Содержание образования в коррекционном учреждении определяется образовательной программой (образовательными программами), разрабатываемой исходя из особенностей психофизического развития и индивидуальных возможностей воспитанников…"

(из Постановления Правительства РФ от 12 марта 1997 г. N 288 "Об утверждении Типового положения о специальном (коррекционном) образовательном учреждении для обучающихся, воспитанников с отклонениями в развитии" (с изменениями от 10 марта 2000 г., 23 декабря 2002 г.)

Но ведь Тоня способна к развитию? - спрашивали мы. "Да", - получали ответ. Можно, чтобы ребенок занимался по индивидуальному плану? - Можно. - Так в чем же дело? - Теперь есть решение комиссии. У нас нет оснований для работы с ребенком.

Машина, которая едет в одну сторону. Обратного хода нет.

К вопросу о потенциале. Вот еще один случай. Старший брат в многодетной семье. Мама попала в тюрьму, шестеро детей в интернат - обычный, массовый. В школе мальчик почти не учился - по обстоятельствам жизни. Поэтому учебные проблемы объективны. Через 3 недели его представили на комиссию (в том же апреле 2004). Комиссия поставила диагноз "легкая умственная отсталость" и вынесла заключение о направлении ребенка в интернат VIII вида - в коррекционный. Пацану 11 лет, живой, любознательный, деятельный, энергичный. Неординарный. Тащил на себе всю семью. По весне мы предлагали ему попробовать поступить в школу-интернат для одаренных детей "Интеллектуал" (есть теперь в Москве и такой). Отказался: "Когда мама вернется, как она нас будет по всей Москве искать? Мне надо за младшими смотреть". Сейчас ждет путевки в коррекционный интернат. Выдержит ли сам, выдержат ли младшие? Куда идти, у кого спросить, кто за это ответит?

Кто ответит?

В случае несогласия с коллегиальным заключением ПМПК родители (законные представители) имеют право обратиться в вышестоящую ПМПК.

(из инструктивного письма Минобразования России "О психолого-медико-педагогической комиссии" от 14 июля 2003 г. N 27/2967-6)

Родительские дети с проблемами в развитии сначала направляются на окружные комиссии. Спорные случаи разрешает городская медико-психолого-педагогическая комиссия при московской детской психиатрической больнице №6. Для детей-сирот двухступенчатая система не предусмотрена. Они сразу представляются городской комиссии, чье решение является окончательным и обжалованию (оспариванию, обсуждению) не подлежит. В случае совсем уж конфликтных ситуаций (вроде описываемой) ребенок будет положен на стационарное обследование в ту же самую больницу №6.

Мы пробовали всякие "боковые" ходы. Если нельзя оставить в этом интернате, можно ли перевести в патронат? В Москве есть детский дом №19, где детям подыскивают патронатные семьи. Семья обеспечит наилучшие условия для развития. Коллектив патронатного детского дома, узнав о ситуации, готов начать работать с ребенком. "Давайте мы посмотрим ребенка, начнем искать приемных родителей".

- Нет, пока не будет соответствующего решения Департамента, мы не можем ничего сделать, - отвечают в Тонином интернате.

"Необходимо иначе организовать систему работы с конкретным ребенком. При существующей системе судьбу ребенка решают 3-4 человека (например, члены городской медико-педагогической комиссии, администрация интерната, чиновники из департамента образования), и никто из них не несет ответственности за то, что же дальше будет происходить с ребенком. Мы же предлагаем систему, при которой с ребенком работает коллектив специалистов, коллегиально принимается решение, в какую приемную семью будет помещен ребенок, существует система сопровождения этой семьи. Специалисты несут ответственность за все, что происходит с ребенком. В судьбе ребенка принимает участие человек 50, а не один чиновник. Система работает на ребенка, а не против него" (из разговора с директором детского дома №19 Марией Феликсовной Терновской)

Вниз по лестнице?

"- Тонь, а как ты думаешь, каких людей на свете больше - добрых или злых?

- Добрых, конечно. Злые, они по домам прячутся, на улицу не выходят, кто ж их на улицу выпустит. А кто по улицам ходит, они добрые.

- А почему люди злыми бывают?

- Им просто никто не сказал, не объяснил, что надо добрым быть. Если с ними поговорить, они могут подобреть".

В этой истории речь не только о людях. Речь о проблеме. Речь об огромной системе коррекционных учреждений, которые никого не корректируют. Речь о существующей социальной лестнице для детей-сирот, по которой нельзя подняться. Ребенок, попавший в коррекционный интернат, может двигаться только вниз - в собесовский дом инвалидов. Задача вернуть ребенка в нормальную среду, интегрировать ребенка в общество даже не ставится. Коррекционные учреждения не занимаются собственно коррекцией (то есть восстановлением утраченного, приведением к норме, исправлением отклонений). Тогда какие задачи они решают?

В прошлом году я была участником поездки по обмену опытом в Америку. Встречались с представителями местных департаментов соцзащиты, органов управления образованием, руководителями коррекционных учреждений. Везде задавала один вопрос:

- Может ли ребенок, попавший в систему коррекционных учреждений, вернуться в нормальную среду, в массовую школу?

Вопроса не понимают:

- Это же наша работа! Мы должны помочь ребенку вернуться в нормальную среду. Если он остается в коррекционном учреждении - это общая проблема, общая беда, это мы плохо работаем…

Спрашиваю у директора вспомогательного интерната в Москве:

- Вам известны случаи, когда ребенок из коррекционного интерната вернулся в массовый или из собесовского снова в коррекционный?

- За 20 лет работы ни разу не слышала.

Нет прецедентов? Оказывается, есть. Бывает, что ребенок из коррекционного интерната попадает в семью, где с ним специально занимаются. А потом показывают на окружной комиссии. И диагноз может быть снят, и ребенок пойдет учиться в обычную школу. В журнале "Детский дом" (№1 2002 г.) упоминается Удельновский вспомогательный детский дом Раменского района Московской области, где "не занимаются сортировкой сложных и проблемных детей, здесь работают с каждым ребенком, поднимая его до возможного уровня развития, реабилитируя сирот, списанных массовыми детскими домами и интернатами. И когда очередному воспитаннику снимается диагноз, поставленный МПК, в педагогическом коллективе праздник…".

"Согласно п. 1 ст. 3 Конвенции ООН о правах ребенка, к которой Россия присоединилась в 1990 г., наша страна принимает на себя следующее обязательство: "Во всех действиях в отношении детей, независимо от того, предпринимаются они государственными или частными учреждениями, занимающимися вопросами социального обеспечения, судами, административными или законодательными органами, первоочередное внимание уделяется наилучшему обеспечению интересов ребенка". К сожалению, обеспечение прав и интересов детей не является приоритетным ни в одной из ветвей власти, что следует расценивать как очень тревожное явление"

(Доклад о деятельности Уполномоченного по правам ребенка в городе Москве, о соблюдении и защите прав, свобод и законных интересов ребенка в 2003 году)

"Недостаточно совершенна правовая, инструктивная база. Надо менять. Но дело не только в этом. Сознание чиновников меняется медленно. Существующая практика меняется медленно. Методы работы сотрудников интернатов меняются медленно. Но надо работать, будем работать…" (из разговора с Уполномоченным по правам ребенка в г. Москве Алексеем Голованем). Надо работать. Надо менять. Мы тоже работаем. Успеет ли Тоня дождаться этих изменений? Дети не умеют ждать. Они живут сегодня.

"У меня вообще-то жизнь удалась.

- Почему?

- Потому что радости много. Вот когда я в прошлом году в душе упала и голову разбила, это была невезуха. А так мне жить нравится".

(из разговоров с Тоней)

Что можем мы?

Сегодня была в детском отделении НИИ психиатрии, навещала наших интернатских детей, положенных для уточнения диагнозов. Подошла к заведующему отделения для разговора. Он отвечает:

- Если можно, не сегодня. Я только что из Беслана прилетел, со мной дети и родители, сейчас будем ими заниматься.

Пока мы рисовали с ребятами из интерната, заглянули два паренька:

- Вы что делаете?

- Это Артур, - говорит Маша, - Мы уже познакомились. Это у них школа взорвалась.

Оказывается, все рядом. Может быть, главное - помнить, что они живут рядом с нами: дети из Беслана, дети из интернатов, дети с диагнозами и без диагнозов?

А для коллег-педагогов, работающих с детьми из интернатов, сообщаем, что по новому Положению о ПМПК "инициаторами обследования детей в ПМПК могут быть специалисты образовательных учреждений, учреждений, занимающихся обеспечением и защитой прав детей и подростков с отклонениями в развитии, лечебно-профилактические, общественные и другие организации" (из инструктивного письма Минобразования России "О психолого-медико-педагогической комиссии" от 14 июля 2003 г. N 27/2967-6).

Солнышко со мною из кровати встает,

Солнышко со мною за руку идет.

Солнышко со мною умывается,

Солнышко мне улыбается.

(Песенка про Солнышко, Тоня, август 2004)

Наталья Степина,

главный редактор альманаха воспитанников детских домов "Я - человек",

к.ф.н., социальный педагог

Нормативные документы и другие материалы размещены на сайтах:

http://science.garant.ru

http://www.komzdrav.ru

http://asi.org.ru


Данная статья принадлежит к категориям:
       Профилактика сиротства    

Фонд "Счастливый ребенок" - эффективная помощь наиболее нуждающимся детям Запорожской области

Мы тщательно проверяем просьбы, защищаем жертвователей от мошенничества и даем возможность эффективно помогать наиболее нуждающимся.

Им нужна наша помощь:

Саша Островский

Саша Островский

ДЦП, сенсоневральная тугоухость 2-3 степени

Тигран Давыдов

Тигран Давыдов

Эпендимома головного мозга

Дима Товарчий

Дима Товарчий

ДЦП, спастическая диплегия, ЗПМР


В 2020 вы помогли на сумму 4 671 025 гривен

Расходы фонда в 2020

122 больным детям: 2 527 192 грн.
Мед. оборудование: 181 677 грн.
Детдомам для инвалидов: 527 666 грн.
Детcкому экоселу: 300 035 грн.
Сиротам и малообеспеченным: 101 076 грн.
Помощь взрослым "Хелпус": 218 277 грн.
Служебные расходы: 481 225 грн.
Всего расходов: 4 501 115 грн.

Всего с 2007 оказано помощи на сумму 74 900 255  гривен

Ребенку нужна семья: Степан С.

Ребенку нужна семья: Степан С.

Ребенку нужна семья: Анастасия

Ребенку нужна семья: Анастасия

Дитині потрібна родина: Анастасія

Дитині потрібна родина: Анастасія