Дети Запорожья лого

О смерти 6-летней Эли, или Можно ли эвакуировать детей без согласия родителей

28 января 2023, 14:15 327 Автор: Валерия Чепурко kp.ua 6-летняя Эля из Авдеевки умерла, не выдержав грохот обстрелов

О смерти 6-летней Эли

Фото: Chris McGrath/Getty Images

У детей от взрывов рвутся сердца. В буквальном смысле. 6-летняя Эля из Авдеевки умерла, не выдержав грохот обстрелов, а впоследствии стало известно, что такая же участь постигла 3-летнего Ростислава Присяжного из Очакова. Мы не знаем, сколько детей прямо сейчас умирают от страха и отчаяния в своих обстреливаемых врагом домах, в темных холодных подвалах. Но мы знаем, что каждого хочется схватить в объятия и доставить в безопасное место. Волонтеры умоляют родителей выезжать с детьми из зоны боевых действий, а те цепляются за дом, за привычный быт, за призрачные надежды, что ужас вот-вот закончится.

Когда волонтер Влад Маховский рассказал, как дедушка и бабушка Эли трижды отказывали ему уехать ради девочки из Авдеевки, Украина зашлась не просто жалостью, но и гневом. Снова встал вопрос о том, что детей нужно спасать из опасной зоны, даже несмотря на отказ их родителей или опекунов.

Многим это кажется справедливым, а можно ли так поступить?

"Предлагаю бесплатное жилье, а все равно отказываются ехать"

Влад Маховский давно занимается эвакуациями и очень беспокоится о судьбе семей, где есть дети.

– Вспоминается еще одна история из Авдеевки. На обстреливаемой окраине города жили мама с ребенком и бабушка. Несколько раз к ним приезжал, уговаривал уехать и так и этак – не хотят. Наконец вижу, мать ребенка уже сомневается, взяла мой телефон. Но оказалось, что слишком поздно. Вскоре снова обстрел, и женщина погибла, не успела добежать до укрытия. Только после этого бабушка эвакуировалась с внучкой. Эта девочка выжила, но осталась сиротой.

Влад говорит, что взять и вырвать ребенка из рук матери, отца и любимого дедушки – это огромная травма. Но не знает, что лучше – пережить эту боль или подвергаться смерти.

– По глазам вижу, что дети постоянно в состоянии страха. Они видят мало света, живут во мраке подвалов, не учатся даже дистанционно, не могут спокойно играть. А взрослые исходят из соображений, что место насижено, работает соседний магазин, волонтеры привозят помощь, следовательно, можно как-то жить.

Волонтер отмечает, что есть семьи, которые выехали раньше, а сейчас возвращаются в обстреливаемые города, потому что не смогли устроиться в эвакуации.

– Этот негативный опыт тоже имеет свое влияние. Но я предлагаю выезжать не просто так. Я говорю, что у меня есть дом, квартира в Запорожье. Это не абсолютная безопасность, но все же лучше, чем та же Авдеевка. Вы будете обеспечены бесплатным жильем, даже коммуналку не придется платить. Буду помогать и продуктами. У меня есть друзья и знакомые, которые звонят по телефону, говорят, что готовы у себя принять переселенцев и тоже бесплатно. Я все это объясняю, показываю, но... все равно отказываются уезжать, держат возле себя детей, - констатирует Влад.

О смерти 6-летней Эли

Влад Маховский искренне скучает по Элеи, которую так хотел, но не смог спасти. Фото: facebook.com/Влад Маховский

"Мы потеряли десятки ангелов, хотя могли спасти"

Одним из первых на смерть Эли отозвался глава Луганской облгосадминистрации Сергей Гайдай.

- Я вспоминаю наших детей из Приволья – двое на месте и девочка в больнице. Не успели добежать до укрытия...

Лисичанск. Прилетело в дом. Двое совсем маленьких. Те фото, которые я получил из больницы, трудно забыть… Мы потеряли десятки ангелов, хотя могли спасти, если бы вовремя забрали в безопасность!.. Мы не можем вывозить детей насильно, но... возможно, стоит.

Пользователи соцсетей задают вопрос более радикально: лишать родительских прав за отказ от эвакуации, привлекать к ответственности по уголовной статье "Оставление в опасности". А с отказом бабушек и дедушек просто не считаться, потому что они не родители и не официальные опекуны.

Руководитель благотворительного фонда Save Ukraine/Спасем Украину, бывший детский омбудсмен Николай Кулеба напоминает, что это проблема не сегодняшнего дня:

О смерти 6-летней Эли

Николай Кулеба. Фото: facebook.com/KulebaMykola

– Я помню первые обстрелы Мариуполя в 2014 году. Тогда впервые заговорили о вывозе из города всех детей. Ко мне даже народные депутаты приходили, спрашивали. Я сказал, что это вопрос ответственности родителей. А если мы хотим уполномочить государственные органы, это должно быть сделано на уровне закона. Делайте законопроект, голосуйте в парламенте, тогда сможем действовать.

По словам Николая Кулебы, сейчас проблема эмоционально накалилась, однако решения не нашла.

– Все законодательство, в рамках которого действуют государственные органы, касается мирных времен. А что делать в ситуации, когда в зоне боевых действий государственные органы вообще бездействуют? Я сам могу привести множество примеров, когда мои волонтеры звонят в отчаянии, говорят, что здесь под снарядами дети, родители бессознательные из-за этой войны, замыкаются, ничего не слушают. Кто должен принимать решение? Если волонтеры примут ответственность и вывезут детей, они станут преступниками, похитителями.

“В конвенционных документах: принудительной эвакуации быть не может”

Между тем попытка решить проблему уже была. В августе прошлого года Кабинет министров поддержал инициативу Минреинтеграции, где говорилось, что семьи, патронатные воспитатели, детские дома семейного типа могут потерять право заниматься детьми, если подвергают их большому риску и отказываются от обязательной эвакуации. Однако документ оказался мертворожденным.

О смерти 6-летней Эли

Людмила Волинець. Фото: facebook.com/Людмила Волинець

– Постановление Кабмина об обязательной эвакуации из Донецкой и Луганской областей существует, – говорит эксперт по правам ребенка Людмила Волынец. - Но вообще нужно понимать, что во всех конвенционных документах по войне записано: принудительной эвакуации быть не может. И дети не выделяются в отдельную категорию. Государство может изъять из семьи ребенка, если родители алкоголики, наркоманы, не ухаживают, не кормят его, держат в антисанитарных условиях. Однако не из-за войны.

"Это такое психологическое состояние окоченения"

Правозащитница разделяет чувства, которые испытывают люди, когда речь идет о детях в зоне боевых действий. Но идею принудительной эвакуации не поддерживает.

– Поверьте, по этому вопросу проведено не одно совещание на высшем государственном уровне. Первая позиция – давайте забирать. Ладно, давайте. Как? Мы априори исходим из того, что ребенку здесь опасно, а там будет лучше, даже без родителей. Но ведь конвенционные документы написаны не потому, что кому-то так вздумалось. Проводились серьезные исследования, в том числе по поводу последствий, которые могут быть значительно более тяжелыми.

Людмила Волынец отмечает, что сравнивать отказ от эвакуации с небрежным или преступным отношением к ребенку никак нельзя.

– Мы недавно проводили встречу с работниками ювенальной полиции, которые следят за ситуацией на местах. Дети ухожены, накормлены, родители заботятся о них, но не способны на переезд. И дело не только в организационных вопросах или старых людях, прикованных к постели. Волонтеры рассказывают, куда перевезут семью, обещают прислать за дедушкой или бабушкой скорую помощь. А люди не соглашаются. Даже когда дома уже нет, остаются на месте. Это такое психологическое состояние окоченения, когда ты не в состоянии принимать важные решения. И мы еще будем наказывать этих людей, забирая ребенка? Нет, нужно до последнего использовать ресурс уговора.

"Страдания могут быть хуже смерти"

По мнению эксперта, в нашем сознании еще осталось очень много советского.

– Давайте забирать, давайте вывозить. А какая-либо практика принудительного перемещения никогда не давала желаемого результата. Одни трагедии заменялись другими трагедиями, – напоминает Людмила Волынец. – И почему мы стремимся сохранить только ребенка, которому 6 лет, а не храним маму, которой 34 года? Женщина еще может родить, и не раз. Не зря, когда перед врачом, принимающим роды, стоит выбор, кого спасать: женщину или ее ребенка, - решение принимается в пользу женщины. Ибо она родит еще. Это жестокий выбор, но общество не может игнорировать трудоспособное и способное воспроизводиться население.

Относительно бабушки и дедушки, которые заботились о 6-летней Эле и которых сейчас обвиняют в ее смерти, у правозащитницы также есть свое мнение.

– Мы не можем смотреть на пожилых людей как на несостоятельных опекунов. Бабушка и дедушка имеют право на воспитание внуков. Когда речь идет о смерти ребенка, да, мы их осуждаем. Но совершенно спокойно относимся к тому, когда такие же старики брали на себя ответственность за эвакуацию внуков. У нас половину детей спасали бабушки и дедушки.

Правозащитница признается, что не знает однозначного ответа на поставленные вопросы.

– Мы живем в период, когда смерть стала наиболее распространенным явлением. Но это не значит, что ради защиты от смерти мы должны подвергать ребенка страданиям от разлуки с родными, и это может быть хуже смерти.

"Временно изъят", "принудительно перемещен" - такие термины невозможны в законе

По мнению вице-президента Всеукраинского фонда "Защита прав детей" Алексея Лазаренко, дискуссия не имеет смысла, потому что не имеет практического решения.

О смерти 6-летней Эли

Алексей Лазаренко. Фото: facebook.com/Алексей Лазаренко

– Ни одно государство не имеет права вмешиваться в частную жизнь граждан только потому, что считает: так будет лучше. Об этом говорит Европейская конвенция о правах человека. Но дело не только в этом. Куда пристроить принудительно эвакуированных детей? У нас дефицит родителей-воспитателей, мало приемных семей, не подготовлены фостерные (временные) семьи. Я уже не говорю, что большинство таких институций сейчас в Европе. Кто будет везти чужого ребенка через всю страну и за границу, какие на него могут быть документы?

Эксперт отмечает, что для устройства в приемную семью или дом семейного типа ребенок должен иметь статус сироты или быть лишен родительской опеки.

- Какой статус может быть у детей, оторванных от родителей – "временно изъят", "принудительно перемещен"? Такие термины невозможны ни в одном законе. В государственных институциях на ребенка тратятся средства, выделяемые из бюджета. Под какую статью брать их на детей, родители которых не лишены прав? Кто будет уполномочен ответственным за жизнь и здоровье ребенка? Когда родители отправляют сына или дочь в оздоровительный лагерь, они лично – письменно - возлагают ответственность на администрацию заведения. На кого будут возлагать в данном случае, если даже будет согласие расстаться с ребенком?

Эмоциональный ответ на болезненный вопрос найти легко, отмечает детский правозащитник, в реалиях все не так. Сейчас в Украине нет единого государственного органа, который нес бы ответственность за детей. После децентрализации службы по делам детей стали органами местного самоуправления.

Внимание! Русская версия сайта больше не обновляется. Актуальная информация размещена в украинской версии